ОДЕССИКА ОДЕССИКА
для тех, кто любит Одессу! для тех, кто любит Одессу!
Main

Ниже публикуется отрывок из книги поэта Ивана Бороздны “Поэтические очерки Украины, Одессы и Крыма, письма в стихах к Графу В. П. З…у”. Отрывок включает в себя две главы, письмо 5-ое и 6-ое, посвященные Одессе, такой, какой ее увидел автор в 1834 году.

Отрывок набран по изданию типографии С. Селивановского Москва, 1837 год. Набор и литературная адаптация Лариса Писанко, 2009 год.

* * *

ПИСЬМО ПЯТОЕ.

1836. Января 20. Деревня Стадола.

Отъезд из Украины. — Новороссийский край. — Утро. — Буг. — Николаев. — Переправа. — Дальнейший путь. — Черное море. — Пересыпь. — Одесса. — Казино. — Гостинница Оттона. — Ночь. — Утро. — Купанье в море. — Завтрак. — Магазины. — Портные. — Обеды. — Опера. — Пати-Барилли и Тасистра. — Примадонны. — Природа Одессы. — Порт. — Просвещение. — Бульвар. — Памятник Ришелье. — Граф Воронцов. — Общества.

Сказав прости стране любимой,
В которой люди так добры,
Покинув роскошь и пиры
И кров, Пенатами хранимый,
Столь памятный, столь милый нам,
Мы по равнинам и степям
На почтовых уже летели—
И вот пред нами засинели
Новороссийские поля!
Блаженный край! Его земля
Пышна, как дева молодая!
Давно ль, в полях приподнимая
Природой сотканный покров,
Блеснуло лезвие плугов;
А селянин трудолюбивый
Уже в пустынях вековых —
Виталище зверей одних,
Богатые раскинул нивы
И, подвигом своим счастливый,
Уже за первые труды
Пожал сторицею плоды!
И скоро тех пустынь приволье
Мычаньем стад оглашено;
Растили овцы на раздолье
Свое пушистое руно.
По мановению десницы
Великой Севера Царицы,
Возникли сёла, города,
Помчались по рекам суда —

И этот край преображенный,
Богатый, быстро населенный,
Стал завистью других краев,
А Ришелье и Воронцов,
Призвав на помощь просвещенье,
В нём довершили возрожденье!

Уже алел зарёй восток.
Подул прохладный ветерок,
От веждей дремы отвевая,
И вот, природу пробуждая,
Великолепно и светло,
Уже по небу солнце шло!

Вдали, сосед Эвксина бурный,
То серебристый, то лазурный,
Гордясь своим величьем, Буг
Широким поясом обводит
Луга, прилёгшие вокруг,
И в море, торопясь, уходит.
Вот город Николаев. Он,
Весь тополями опушён,
Приятный, чистый и красивый
Окинул берег тот, где Буг
С Ингулом сходится, как друг.
Там всемогущи, горделивы,
Родятся стаи кораблей,
На страх полуденных морей! 1
Но вот уже баркас пред нами
С неустрашимыми гребцами,
И по зыбям реки, стрелой

Летим мы на берег другой. 2
Примчались. Кони ужь готовы.
Карета быстро понеслась
И пыль из под нея взвилась.
Меж тем что шаг вперед, то новый
Предмет встречается глазам:
То скаты гор, то их вершины,
То сёла, дачи и равнины —
Всё радостно, всё мило нам!
Вдруг что-то издали синеет,
Переливается, светлеет …

О! помню я блаженный час,
Как море Черное пред нами,
С его скалистыми брегами,
С его кипучими волнами,
Вдали открылось в первый раз!
С каким-то страхом, с нетерпеньем,
Я на него тогда взирал
И, полон сладким вдохновеньем,
Приветный стих ему послал!
Пылало солнце, догорая;
С лазурью волн лучи слились;
Далёко по морю мелькая,
Как птиц ширококрылых стая,
В Одессу корабли неслись!
Могу ль забыть тот миг отрадный,
Как я ступил на брег крутой,
Как рокот моря вековой
Пленил, наполнил слух мой жадный
Своей гармонией живой?
Вот с небосклона меж скалами
Нить искр нежданно сорвалась …
Смотрю: и что же пред очами?
Над потускневшими водами
То вечера звезда зажглась!
Темнело. Точкою огнистой,
Как бы прорезывая мрак,
Сверкал близ города маяк.
Вот Пересыпь. Песок волнистый 3
От ветра вьётся всё густей,
Томя усталых лошадей.

О! для чего тебя, Одесса!
Ночная чёрная завеса,
Как бы умышленно для нас,
Затмила в этот сладкий час?
Зачем окинуть не могли мы
Очами жадными своими
Скалу, на коей ты висишь
И гордо море сторожишь?

Еще казино не закрыты: 4
Из них несётся арий звук,
С бряцанием гитары слитый;
Шаров бильярдных слышен стук;
А языки, то Итальянский,
Французский, Английский, Испанский,
То Греческий, то стран других,
Пестро и звучно раздаются
В беседах шумных и живых!

Но кони всё быстрей несутся.
Мелькают здания кругом,
Своею стройностью пленяя;
Давно гремит уж мостовая.
Мы в Ришельевской. Пышный дом,
Швейцар, отменно разодетый,
В окошках свет со всех сторон —
И я узнал, что это он,
Всё тот же, Пушкиным воспетый,
Любимец странников — Оттон. 5
По лестннце и в коридор
Мелькал араб-слуга и вскоре
Уж номера отведены.
Мы были все удивлены
Убранством их и чистотою
Позолоченною каймою
Карнизы обвели плафон;
Паркет блестит со всех сторон;
На окнах модные гардины,
На стенах кoe-где картины,
В парадных рамах зеркала —
Пожалуй роскошью такою
Одесса с матушкой-Москвою
Поспорить верно бы могла.

Та ночь пленительна была,
А море пред окном шумело;
Погодный ветеръ подувал —
И я задумчиво, но смело
К волнам прислушиваться стал.

И он блеснул уж день счастливый,
Один из тех не многих дней,
Которые так бережливо
Хранимы в памяти людей,
Чтобы об них воспоминанья
Нас утешали в дни страданья,
Чтоб тише были и сносней
Невзгоды сердца, и страстей!

Невыразимой неги полны
И страх на время отклонив,
В твои мы кинулися волны,
Эвксина бурного залив!
Радушно путников носили
Они на голубых хребтах,
Качали нас, животворили —
И мы здоровья чашу пили,
С восторгом, с гордостью в очах!

Нас завтрак ждал. Оттон приветный
Нам шлет огромного turbot. 6
А упоительный Рубо 7
Лосера нектар искрометный 8
И благовонное Бордо.
Жизнь вдруг достигла совершенства!
Для довершения блаженства
Мы с тросточками, в сюртуках
И с пахитосами в зубах,
(Чтоб до обеденной годины
Не тратить время в пустяках)
Гулять пустились в магазины —
И Штифель, Вагнер, Марибо, 9
Сорон, Миевиль, опять Рубо
Bсе нас утешили. Портные:
Monsieur Langle, Monsieur Dore,
Пришли к назначенной поре —
И (сами франты пребольшие)
С вернейшим барометром мод —
Коллекцией мужских картинок,
Со связкой щегольских новинок —
И золото пошло в расход …

И здесь один лишь Автор Эды
(Как в первом я письме сказал)
Достойно бы живописал
Разнообразные обеды,
Разнообразные пиры,
В которых Ком свои дары
Нам сыпал щедрою рукою:
Для этого мой беден стих —
И я, с поникшей головою,
Намерен замолчать об них.

Мы по вечернему одеты.
Уж семь часов. Давно билеты
Из Оперы принесены
И, нетерпения полны,
Мы жаждем звуками упиться,
Чтоб позабывшись, очутиться
Хотя на миг, хотя в мечтах,
На дальних Тибра берегах …

В ту пору молодой Беллини,
Как прежде чародей-Россини,
Уже Одессу, восхищал.
Нас Il Рirata увлекал
В Мир музыкальных откровений
И этих высших наслаждений,
Которым в мире нет цены
За тем, что с неба нам даны!
Пати-Барилли не пленяла 10
Полуотцветшей красотой;
Но нас она обворожала
И дивным пеньем и игрой.
Когда ж Тасистра молодая, 11
На сцену скромно выступая,
Невольно первенство брала —
Она волшебницей была!
Все в ней прельщало: голос чистый,
Столь свежий, звонко-серебристый,
И эти быстрые глаза —
Краев полуденных краса,
И стан прямой, картинно-стройный,
Богинь Гомеровых достойный!

Но на Одесских берегах,
В подрыв столь многих жизни благ,
Скучна, в дни летние, природа: 12
Пыль мучит, пудрит дерева;
От ней кружится голова;
А солнце с голубого свода,
Как в степи аравийской, жжет
И злакам жизни не дает.
Скалы, повиснув над водою,
Печалят очи наготою —
Все это правда! Но в замен
Грехов природы неизбежных,
Взор попадет в приятный плен,
Окинув ряд картин прибрежных:
И бесконечный лет судов
На белых крыльях парусов,
И в порту кораблей армады,
И зданий пышные громады!

На шумном бреге суета,
Одежд, наречий пестрота,
Прилив гостей иноплеменных,
Алчбою злата привлечениых,
И своеземных торгашей —
Всё наблюдателя прельщает
И душу мыслями питает;
Но для него еще милей
Одессы шумной просвещенье, 13
Европы, века отраженье! —
Когда с брандвахты грохотал 14
Знакомый вечера сигнал,
На миг все море потрясая,
А ветерок, вдруг повевая,
Тушил прохладой долгий жар,
Мы шли, бывало, на бульвар,
Где под навесами акаций
Бессмертный Ришелье стоит 15
И зорко на море глядит!
Там видел я и Муз и Граций,
Перелетавших предо мной
Неуловимою мечтой!
Там мне встречались: и гречанка,
Афин прекрасная беглянка,
И дева Тибрских берегов
И прелесть тамошних краёв.
Там русский барич раздушенный,
В Одессу пламенно влюблённый,
(Примчавшийся из стен Москвы
Иль с брега царственной Невы)
Нарядно, величаво бродит,
Вполне довольный сам собой,
И душу, кажется, отводит
Отрадной юга теплотой,
Чтоб, отдохнув, помчаться снова
Туда, где ждёт его семья.

Благословляют Воронцова
И город тот и те края!
Монаршей воли исполнитель,
Наук, художеств покровитель,
Поборник правды, друг добра,
Сановник мудрый, храбрый воин,
Олив и лавров он достоин!
Настанет некогда пора,
Когда из мрамора, гранита,
Или из руд твоих, Таврида, 16
Возникнет статуя его
На сих брегах благословенных,
Чтоб взор потомков отдаленных
Смотрел с восторгом на него! — —
Нам общества открыты были.
Вы верно, Граф, не позабыли
Радушие, высокий тон,
Беседы — жизни наслажденья,
И наконец минуты чтенья
По вечерам; да тот балкон,
Пред морем дерзостно висящий,
Где так отрадно было нам
Дать волю мыслям и глазам,
Когда набросит свет дрожащий
Луна на пелену зыбей.
Так, тех минут очарованье
Да сохранить воспоминанье
В душе признательной моей!

ПРИМЕЧАНИЯ К ПИСЬМУ ПЯТОМУ.

1 На страх полуденных морей.
В Николаеве теперь корабельная верфь, бывшая прежде в Херсоне.

2 Летим мы на берег другой.
На пути в Одессу надобно переправляться через Буг в Николаев: эта река имеет там 4 версты в ширину.

3 Вот Пересыпь. Песок волнистый.
От ветра вьется все густей.

Пересыпь — предместье Одессы: там чрезвычайно глубокий и сыпучий песок.

4 Еще Казино не закрыты.
Казино — род трактиров, в которых двери отворяются на улицу, и там-то купцы, магазинщики и проч. отдыхают по вечерам от дневных трудов, играя в карты, бильярд и другие игры, при звуке музыки. Это очень приятно видеть.

5 Любимец странников — Оттон.
Первейший ресторатор в Одессе.

6 Нам шлёт огромного turbot.
Тюрбополтус, рыба похожая видом на камбалу и которая часто бывает так велика, что одна занимает целое блюдо.

7 А упоительный Рубо.
У Рубо лучший погреб в Одессе.

8 Лоссер янтарно-искрометный
Лоссер (Lausseur) — известное вино.

9 И Штифель, Вагнер, Марибо,
Сорон, Миевиль, опять Рубо

Штифель, Вагнер и Марибо имеют превосходные магазины в Одессе; у Рубо (кроме погреба) также отличный магазин с разными вещами. Сорон и Миевилъ — иностранные книгопродавцы.

10 Пати-Барилли не пленяла
Полу-отцветшей красотой

Пати-Барилли — примадона Одесской оперы в 1834 году.

11 Когда же Тасистра молодая
Тасистра, молодая кантатриса, прибывшая в Одессу в том же 1834 году из Италии.

12 Скучна, в дни летние, природа.
Автор видел Одессу только в одно время года и в самое сухое; почему и не мог в письмах своих дать места описанию города в какое либо другое время, без опасения впасть в подражание.

13 Одессы шумной просвещенье
Европы, века отраженье!

Одни скептики — путешественники, любящие вдаваться в скучное умничанье, могут иначе думать об Одессе. — Беспрестанные ее сношения с просвещеннейшими странами Европы, почти ежедневное прибытие иностранцев, прекрасное общество, меры принимаемые правительством в пользу наук, художеств и вообще цивилизации — все это делает Одессу городом истинно замечательным.

14 Когда с брандвахты грохотал
Знакомый вечера сигнал…

Брандвахта особенное военное судно, составляющее в портах шлахбаум или заставу. Выстрелы с брандвахты раздаются утром и вечером, чтоб возвестить, что в первом случае порт открывается для плавания, а во втором закрывается. В полдень также стреляют с брандвахты. — Вообще это место (неумышленно со стороны Автора) имеет некоторое сходство с неподражаемым, превосходнейшим описанием Пушкина. Неоспоримо, что идти с ним одною дорогою большая дерзость; но в Одессе, как и во всяком другом месте, есть много такого, что не может уйти от внимания и, так сказать, невольно ложится под перо Автора, взявшего на себя труд изобразить по своему описанное прежде кем бы то ни было.

15 Беcсмертный Ришелье стоит
И зорко на море глядит!

Памятник Герцогу Ришелье воздвигнут в Одессе на приморском бульваре и есть произведение знаменитаго Мартоса. Приморский бульвар — истинно очаровательное место: он любимое гульбище Одесских жителей и путешественников.

16 Или из руд твоих, Таврида,
Предполагать металлы в горах Крымского полуострова, может быть, дерзко; но поэт не геолог и имеет по крайней мере, право мечтать, что в недрах Четырдага, Яйлы, или Аю-дага кроются сокровища.

* * *

Перейти к следующей главе.