ОДЕССИКА ОДЕССИКА
для тех, кто любит Одессу! для тех, кто любит Одессу!
Main

Это вторая часть отрывка из книги поэта Ивана Бороздны “Поэтические очерки Украины, Одессы и Крыма, письма в стихах к Графу В. П. З…у”.

* * *

ПИСЬМО ШЕСТОЕ.

1836. Января 30. Г. Стародуб.

Дом Н… и Г… В… — Сады. — Библиотеки. — Хутора. — Чудный незнакомец (эпизод). — Негоцианты. — Одесса — город музыкальный. — Сборы в Крым. — Недоумение. — Утро. — Корабль Варшава — Отплытие в Крым.

Мы, с каждым днем встречая снова
Разгул для взора иль ума,
Видали пышные дома Н… и В…
Туда стремился я давно !
Как дивно там соглашено
Богатство с вкусом просвещенным,
Вполне изящным, утонченным!
Войдя, идти оттуда жаль!
Там всё блестит! Чаруют взоры
Картины, бронзы и фарфоры,
Гранит и мрамор и хрусталь
Краев родных иль отдаленных,
Ковры, янтарь и безымянных
Вещиц несметные ряды !

А близ домов что за сады?
Как поэтически развиты
Кругом блистательные виды
На город, на морскую даль !
На столь заманчивом раздоле
Должна затихнуть поневоле
И сердца и души печаль!

Средь этих роскоши вместилищ
Не меньше увлекают взор
Сокровище книгохранилищ,
Где для души такой простор,
Где все века и все народы,
Где жизнь умов и ход природы
Как в зеркале отражены,
И навсегда сбережены
От безотрадного забвенья,
Во славу Муз и просвещенья!

Мы посетили хутора, 1
Куда, в дни летние, жара
Владельцев гонит из Одессы
И там-то божество садов
Их принимает под навесы
Густых, раскидистых дерев.
Там, над морскими берегами.
Между пригорков, меж скалами,
Ряд пёстрых домиков лежит.
Необозримая равнина
Залива синяя пучина
Пред ними стелется, блестит
И пену волн своих дробит.
Туда иди, любви страдалец,
Земли мечтательный скиталец —
И этот вечный моря шум
Проникнет душу негой дум,
От сердца отведёт печали!

Мне старожилы рассказали,
Что некогда вдоль этих скал
Один, задумавшись, блуждал
Какой-то чудный незнакомец.
Краев ли северных питомец,
Балованный ли юга сын,
Иль воин он, иль гражданин —
Никто не знал! Но плащ широкий,
Всегда скрывавший стан его,
Не утаил ни от кого,
Что юн был странник черноокий…
Его густые волоса
Чело красиво оттеняли
И на плеча, виясь, сбегали,
Не раз пленяя дев глаза.
Но раниел страстей налёты,
Или житейские невзгоды,
Или недуг тому виной,
Что так он бледен был порой —
Догадки тщетные ! Он встреч
Со всеми гордо избегал —
И ни к кому не обращал
Ни взора своего, ни речи!
Не только днём, и ночью он
Бродил угрюмо над водами,
Объемля мутными очами
И моря ширь и небосклон.
Лишь редко из груди мятежной
Вздох непрерывный вылетал
И безответно замирал
Среди равнины вод безбрежной.
И мнили все, что странник нем,
Или безумен он! Меж тем
Его какой-то воин старый
Успел подслушать наконец.
Ужасен, бледен, как мертвец,
Бродил по брегу он с гитарой;
Но только день повечерел,
Сев на скале, страдалец юный
Во звончаты ударил струны —
И дивным голосом запел:
«Да будет проклято мгновенье,
Когда родился я на свет!
Не нужен мне людей привет:
В них только ложь и обольщенье!
В душах ответной думы нет.
Сердца их — отверделый камень,
А помыслов высоких пламень
На них и легкого следа
Не печатлеет никогда!
Любовь — подлунных благ начало,
Она одна, она одна
В замену горя нам дана!
Но мне изменчиво сияла
Ее звезда! Коварный свет,
Его безбожные уставы,
Да клеветы язык лукавый
Меня сгубили в цвете лет…
И нет любви и милой нет!
Видав на поле жизни розы,
Я собрал терния одни!
Умру — и кто прольёт о мне
Участья искренние слёзы!»

Умолк — и пистолет готов…
Но он поникнул головою —
И что же ? Слышит за скалою
И плач и вопль в тени дубов.
«Чей это вопль, чей это голос?»
И он бежит — и дыбом волос,
А в море пистолет упал —
И дряхлый воин избавитель,
Как будто неба посетитель,
Как Серафим ему предстал.
Тогда эфирный свод над ними
Горел звездами золотыми
И в их лучах страдальца взор
Прочёл самой судьбы укор.
Но принял юношу в объятья
Тот, чьей целебной он слезой
На крае бездны роковой
Спасён от Божьего проклятья!
С тех пор по высям этих скал.
Пришлец загадочный блуждал
Уж не отверженцем природы:
Нет, с ясным взором и челом,
Привык он вечером и днём
Внимая, как шумели воды,
Позабывать былые годы
И бурю гибельных страстей!
Как прежде, полюбил людей
И с жизнью помирился снова;
Но тщетно воина седого
Везде вдоль берега искал,
Он спрашивал: никто не знал!
И верил юноша спасенный,
Что был то Ангел воплощенный,
Хранитель, вождь и страж людей
В наземной области скорбей!…

Бывало только что примчатся
Суда из стороны чужой,
Негоцианты вдруг толпой
По улице зашевелятся;
Кто ждёт товаров, кто друзей
А кто из-за моря вестей —
И я любил смотреть, бывало,
Когда внимательно, в очках,
С письмом, с газетами в руках,
Какой-нибудь серьезный малый,
Поутру выйдя на балкон,
День целый в чтенье погружён!
И сколько новых разговоров,
Соображений, толков, споров,
О войнах, мире стран чужих,
Иль о банкротствах роковых!

Одесса — город музыкальный,
И редкий из ее граждан
Не страстно пылкий меломан!
В веселый час или печальный,
Там в мир Моцарта идеальный
Слух, жадный звуков, увлечён —
Там, мнится, воздух напоён
Какой-то негой музыкальной!

И мы блаженствовали там;
Но незабвенные недели
Быстрее птицы пролетели
И уж настало время нам
Отплыть к Таврическим брегам.
И ветр попутный и погода —
Всё льстило нам! Мы собрались
И ждали, но не дождались
Из Цареграда парохода! 2
На тесных торговых судах
Привольно ли пуститься в море
Тому, кто хочет на просторе
Понежиться и на водах!
Сухим путем скучна дорога—
И поднялась у нас тревога!
Что делать? Ну так ждать пождать,
Пока Нептун и Амфитрита
Устанут наконец терзать
Твоих поклонников, Таврида!

Так и сбылось! Не в первый раз
И верно непоследних нас
Судьба лишь испытать хотела!
Раз утром весело горела
Заря на чистых небесах
И рисовала на зыбях
Багряно-яркие отливы.
От ложа отогнавши сны,
Я кинул взор нетерпеливый
На утро южной стороны—
И видел я прямое диво,
Как величаво, горделиво,
Над морем солнце поднялось,
Как им все море облилось!
Раздалась пушка вестовая: 3
Гляжу на рейд: там веет флаг;
Чело красиво подымая,
Три мачты видны в небесах:
То необъятная Варшава, 4
Прекрасная, как честь и слава
Героев Русских на морях!
Тавриды к берегам счастливым
Веселый путь ее лежит:
Ужель она не приютит
Нас под ветрилом горделивым?

На гостью милую глядел
Весь город жадными очами!
Бесчисленными катерами
Покрылось море: всяк хотел,
Летя иа крыльях восхищенья,
Нести ей дани удивленья !
Туда! вот катер и для нас!
Просторен он, гребцы лихие!
Плывем. Тогда-то в первый раз
Твои я зыби голубые,
О море! попирать дерзнул,
С восторгом в глубь твою взглянул —
И эту светлую минуту
Я никогда не позабуду!
По трапу быстро мы взнеслись 5
На палубу чистей паркета.
Вот Капитан. Мы обнялись, 6
Как земляки. Его привета
Слова родные были мне
Отрадны, сладостны вполне!

Гляжу кругом: что за громада
Cиe страшилище морей,
Созданье смелое людей —
Земли могучая ограда!
О! как велик тот смертный был,
Кто в мире первый победил
Пучин опасную невзгоду
И даже самую природу,
Когда, срубив плавучий дом,
С отважною дружиной в нем,
Пустясь в неведомые страны,
Открыл моря и океаны!

Я угадал Варшава нас
Принять радушная, готова,
Под сень воинственного крова —
И вот настал желанный час!
Примчались ялики за нами;
Свисток раздался у руля… 7
Отчалили… прощай земля —
И вот уже мы меж моряками!

Светла, просторна и пышна,
Служить убежищем должна
Нам адмиральская каюта:
Не нужно лучшего приюта
И на земле! Но мы спешим
Со шканцев морем любоваться 8
И взором томным распрощаться
Одесса! с берегом твоим!
Толпы народа там пестрели,
Уж за полдень; но голубели,
Как дорогая бирюза,
Безоблачные небеса!
Уж лейтенант перед дружиной
В безперой шляпе, в сюртуке,
Со звонким рупором в руке, 9
Стоит на вахте. Взор орлиной
Мелькает быстро здесь и там
По мачтам, реям и снастям.
Матросы стройными рядами
Перебегают перед нами.
Скрипят канаты; уж сей час
Корабль помчит счастливых нас,
Уж подняты суда гребные 10
Уже на месте рулевые
Свисток… мы с якоря снялись,
Ветрила гордо развились;
А музыки воинской звуки
С Варшавы, словно вопль разлуки,
Далече по морю неслись!

ПРИМЕЧАНИЯ К ПИСЬМУ ШЕСТОМУ.

1 Мы посетили хутора.
Эти хутора — истинная прелесть и достойны пера Пушкина, Языкова или Баратынского.

2 Из Цареграда парохода
На котором отправился тогда знаменитый путешественник Мармонт в Константинополь. По этой причине и не было в ту пору пароходного сообщества Одессы с южным берегом Крыма.

3 Раздалась пушка вестовая…
С брандвахты. Прошу взглянуть выше.

4 То необъятная Варшава
Варшава — линейный 120 пушечный корабль, тогда только что отстроенный в Николаеве, но еще невооруженный, зашёл в Одессу на пути в Севастополь — место его назначения. Этот корабль с усеченною кормою и необыкновенно красив. Впрочем на нем, сверх штата, поместить можно до 20 пушек.

5 По трапу быстро мы взнеслись
Трапом называется лестница, по коей всходят на корабль.

6 Вот Капитан. Мы обнялись
Как земляки.

Егор Иванович Колтовской, Капитан 1-го Ранга и Командир корабля Варшавы.

7 Свисток раздался у руля.
Матрос, правящей рулём, свистит в особенный медный свисток, висящий у него на шеe на медной цепочке когда судно отчаливает или причаливает. Кроме того во время плавания, на корабле эти свистки беспрестанно раздаются, что всегда имеет какое-либо значение.

8 Со шканцев морем любоваться.
Шканцы — возвышенное место на палубе.

9 Со звонким рупором в руке
Стоит на вахте.

Рупор — медная трубка, чрез которую командуют.
Стоять на вахте —значит быть в карауле.

10 Уж подняты суда гребные,
Уже на месте рулевые.

Вокруг корабля привешено множество гребных судов разной величины; но большие из них помещается на палубе. Эти суда спускаются на воду, когда нужно, не только во время якорной стоянки, но и при плавании. — Рулевыми называются два матроса, стоящие возле компаса и правящие рулем.

* * *

Перейти к предыдущей главе.