ОДЕССИКА ОДЕССИКА
для тех, кто любит Одессу! для тех, кто любит Одессу!
Main

Вот такой фельетон был опубликован до революции в газете «Новое Время», Санкт-Петербург. Смешной он или грустный судите сами, но нам кажется что в любом случае он достоен вашего внимания. Дата и год публикации фельетона к сожалению утеряны.

* * *

Жертва ритуала.

Никто не верил, когда даже такие ученые еврееведы, как состарившийся над изучением талмуда реб Александр Иванович Дубровин и надорвавший силы в чтении древне-еврейских фолиантов реб Володя Пуришкевич, утверждали, поучая народ:

— Жидов надо бить. Они не только делают себе мацу из крови наших мальчиков, но даже по пятницам фаршируют свою рыбу мясом русских парней.

Им не верили. Но вскоре произошло событие, которое заставило поверить в кошмарные проделки евреев даже таких скептиков, как Меньшиков и Марков 2-й.

Однажды один из многочисленных Сувориных дал своему любимому сотруднику Долбине 25 рублей и приказал ему:

— Вася, сбегай за папиросами и принеси сполна сдачу. Себе возьмешь пятачок.

Вася Долбня, надев шапку Меньшикова, ушел и больше не возвращался.

Загадочное исчезновение нововременца вызвало переполох. Подняли на ноги всю полицию и всех шпиков. Знаменитые Меньшиков и «Треф» обнюхивали следы и с громким лаем искали пропавших — Долбню и 25 рублей.

Но они словно в воду канули.

Так прошло несколько дней — и все уже потеряли надежду узнать что-нибудь об этой загадочной истории. Но в одно прекрасное утро читатели «Нового Времени», развернув этот «орган», натолкнулись на следующее, леденящее душу, сообщение:

«Новая жертва ритуала».

«Безвременно пропавший с 25-ю рублями сотрудник нашей газеты Василий Долбня пал жертвой изуверства тайной секты, именуемой еврейским народом. Два члена этой страшной секты, Мойше Клец и Хаим Файфель, затащили Долбню к себе на квартиру и там с ритуальной целью… съели несчастного до основания. Случайным свидетелем этого кошмарного пира оказался другой наш сотрудник Плюнин. Он рассказал следующее:

— Ища по всему городу пропавшего коллегу, я случайно наткнулся на двух евреев, тащивших куда-то завернутого в газетную бумагу неизвестного человека. Лица несомого я не мог разглядеть, ибо луна, подкупленная жидами, скрылась за тучи и все было погружено во мрак.

Я последовал за евреями. После долгой ходьбы, они остановились у какого-то домика и внесли туда свою ношу. Никем незамеченный, я пробрался за ними и, очутившись в столовой, подлез под стол, откуда и стал наблюдать.

Вскоре я услышал, как один из евреев кликнул жену:

— Сура: вот мы принесли русского человека. Накрывай скорей на стол и неси сюда горчицу. Мы его себе скушаем с ритуальной целью.

Сура немедленно накрыла на стол и принесла горчицу, хлеб и вилки. Начался кошмарный пир. Оба еврея развернули сверток и я сразу узнал моего несчастного коллегу. Он был еще очень жив и умолял не есть его, но мольбы были тщетны.

Еврей Мойше громко произнес над обезумевшим от страха Долбиной молитву из лютосланского, после чего отрезал кусок долбиновой ноги и, смазав горчицей отправил в рот.

— Нововременцы таки очень хорошие люди, — сказал он, жуя. Особенно с горчицей.

Другой еврей, Хаим отрезал себе от Долбни кусок бедра и с хлебом съел его. А Сура взяла себе голову моего друга и стала ее обгладывать, восторгаясь:

— Ой, какая чудная голова! Жалко, что нет к ней горчицы. С горчицей она, верно, еще лучше.

Старый Мойше кивнул головой и произнес:

— Знаешь что, Сура? Мы же все не скушаем сегодня.Так я тебе советую из остатков этого гоя сделать кугель и мы его скушаем в субботу. Ну?

— Это таки хорошо придумано, — ответила Сура. — А оставшаяся нога разве собака? Из ноги Долбни я приготовлю на ужин очень вкусный «холодец».

Вдоволь наевшись, евреи припрятали остатки и улеглись спать. А я осторожно выбрался из под стола и выбежал вон…

Это ужасное сообщение вызвало бурю негодования в правом лагере. Замысловский, Тимошкин и другие представители думской фауны внесли запрос г. Коковцову:

— Известно ли министру, что евреи съели с горчицей сотрудника «Нового Времени»?
Марков 2-й в пылу негодования бросился бить Нисселовича и, по своему обыкновению… получил пощечину. Но Марков не обиделся, а заявил немедленно властям, что еврей Нисселович дал ему пощечину с ритуальной целью. Нисселовича арестовали.

Арестовали, конечно, также Мойше с Сурой и Хаима, безжалостно съевших бедного Долбню.
Их подвергли строгому допросу:

— Признаетесь ли вы, что с ритуальной целью съели русского человека Долбню?

Они плакали и кричали:

— Что вы от нас хотите? Какая Долбня? Мы же трефного не кушаем!

Кровожадные хассиды, однако, были ввергнуты в тюрьму, где горько раскаивались в том, что имели неосторожность родиться евреями.

Предстоял процесс…

Но однажды совершенно неожиданно произошло чудо: в редакцию «Нового Времени» вошел… Васька Долбня живой, как лошадь.

Упав на колени перед всеми Сувориными, он завопил:

Простите вы меня! Пропил я те 25 рублей, что вы мне на папиросы дали. И свои тоже все пропил. Целый месяц по кабакам мыкался.

Постой. А жиды тебя не съели?

Жиды! Ка… какие жиды? А! Помню: бил я где-то двух. жидов… Ха-ха! А чтоб я да жиду в брюхо попал не бывало со мной такого шкандалу отродясь…

В ту же секунду дюжина нововременцев с криком ярости набросились на Долбню и разорвали его на части.

Эти части потом послужили важной уликой против «ритуалистов» Хаима Файфеля, Мойше Клёца и жены его Суры.

Доль.

Петербург.